О чем молчит лес

Написано: 13.12.2010 11:26
Оцените статью, пожалуйста:
(1 голос)

Демерджи. Крымский лес. Что же он собой представляет?

Немного азов. Вы, конечно, помните школьный курс географии. Помните о вертикальной зональности растительности в горах. Этот закон работает и в крымских условиях. Деревья расселились по этажам. По долинам рек, в нижней трети склонов нас встречают дубовые леса. Для неискушенного глаза дуб как дуб. А для знатоков здесь растет не просто дуб, а целых три его вида: дуб обычный, или черешчатый, дуб пушистый и дуб скальный, причем дуб скальный занимает «антресоли» этого этажа и порой поднимается гораздо выше. В дубняках «квартируют» еще липа, ясень, граб.

Особенно по опушкам полян много кизила, лещины, боярышника и других ягодных, фруктовых деревьев, кустарников.

Фото Крыма

С высоты 600—700 метров господствующими породами в лесу становятся бук и его верный спутник граб. Здесь тоже свои тайны. До сих пор лесоводы и ботаники не пришли к единому мнению: что же за бук растет в Крыму? Одни считают, что тут их два вида: кавказский и европейский. А другие уверены, что в Крыму живет самостоятельный вид — бук таврический. Но независимо от того, кто из ботаников окажется прав в этом споре, загадок в буковом лесу не уменьшится. Местами бук почти полностью замещен грабом. Практически по всему склону встречается сосна.

Однако в заметных количествах она произрастает в местах малодоступных, на склонах, на обрывах яйлы, причем здесь чаще встречается сосна красноствольная с ярко-зеленой короткой хвоей — сосна обыкновенная. А ниже, среди дубовых лесов,— сосна с серым стволом, с длинной редковатой, несколько тусклой хвоей — сосна крымская. Она ближайшая родственница той сосне, что растет по всему Средиземноморью, но по ряду особых признаков нашу сосну все-таки выделяют в особый вид — сосну крымскую, или, как ее еще называют, сосну Палласа.

 

Но и обыкновенная сосна — не простая сосна. Это характерный только для Крыма подвид — сосна крючковатая, или сосна Сосновского.

Мне хочется, чтобы вы отличали тис. Дерево-отшельник встречается в горах среди скал, порой вырастая из тесных укромных расселин. Мне он чем-то напоминает мамонта или бизона. Одинокой отрешенностью или даже обреченностью веет от него, дремучей древней силой, выносливостью и беззащитностью одновременно. Все, наверное, оттого, что история этого дерева известна. За ценную красную древесину его вырубали повсеместно. Были даже охотники, промышлявшие тем, что отыскивали буквально последние экземпляры тиса по лесным трущобам, по темным щелям и сбывали краснодеревщикам. Увы, какая знакомая история!

И хотя «охота» за ним давно прекратилась, он все еще не доверяет людям. В самых укромных местах горного леса только и живет тис. Патриарх здешних лесов. Живая окаменелость.

Над лесами — яйла. Одно время яйлой географы называли Главный (самый высокий) хребет Крымских гор. Это тюркское слово означает «летнее пастбище». И хотя местные жители, даже чабаны, чаще называют яйлу «джайлава», в литературе закрепилось слово «яйла», известное и за пределами Крыма. В Болгарии, например, «яйлой» называют и голые верхи гор, и каменистые навалы побережья.

Почему Крымская яйла без леса? Ее безлесность проще всего объяснить действием закона вертикальной зональности — яйла без леса потому, что лежит выше естественной границы лесов. Но яйла не лежит на каком-то одном уровне, а приурочена к плоскогорьям на высотах от 600 (низкие яйлы) до 1500 метров (высокие яйлы) над уровнем моря. И если плато расположены ступенчато одно над другим, то лес преспокойно растет себе на склоне между двумя яйлами, как в случае Долгоруковского плато и Тырке. Яйла — это что-то более сложное, чем проявление закона вертикальной зональности. Одно время безлесность яйлы объясняли тем, что человек за много веков выжег и вырубил леса на плоскогорьях. Действительно, заготовлять и транспортировать лес на сравнительно ровных возвышенностях легче, чем в ущельях и на склонах. Однако палеонтологические исследования убедительно говорят о том, что и в древние времена, не только 10 000 лет, но и 100 000 лет назад, залесенность плоскогорий не была сплошной.

Летом на яйле два цвета: белый и зеленый. И хотя известняк на каждом шагу, яйла — царство трав. С одинаковым успехом ее можно назвать горней степью и горным лугом. В местах более влажных по низинам — луг, на сухих склонах — степь. И тут же островки леса Гигантская мозаика. Травы яйлы — типчак, степная осочка, ковыль-волосатик, костры, мятлики, овсянницы, пырей, тимофеевка, ежа, коротконожка — сплетаются в пестрый прохладный ковер. Вообще здесь с весны до глубоких заморозков что-то цветет: таволга, подмаренник, тысячелистник, зверобой, душица, клевер, эспарцет. Удивительное богатство видов. Не меньше пятисот — почти четверть всей крымской флоры! Сорок пять видов растет только тут и нигде больше. Это интересный факт. И он говорит о том, что яйла ко всему еще и природная лаборатория по образованию новых видов. Продолжается сотворение живого мира. Вернее, его самосотворение.

В свое время яйле здорово навредил человек. На плато и склонах Большой Демэрджи паслось многотысячное поголовье овец, коз, коров. Не только местный — с Украины, Молдавии, Трансильвании пригоняли скот на летние пастбища. И яйла не выдержала. Она надорвалась, заболела. И если иметь в виду не только Демерджи, то скажу, что особенно тяжелый урон был нанесен нижним яйлам, как более доступным и ценным по травостою. Эрозия стала разъедать яйлу. Не только трав — она лишилась почвы. Сейчас ржавый суглинок размытых склонов постепенно затягивается зеленью трав. Яйла залечивает раны. Так благотворно сказалось запрещение выпаса здесь скота. Однако в тех местах, где, несмотря на запреты, стада все-таки пасутся, эрозия продолжается.

Мне приходилось слышать от людей, едущих лесной дорогой, разочарованное или даже презрительное:

— Фи, разве это лес? Не деревья — кусты, не стволы — жерди.

Да, жерди. Дело в том, что по долинам, близ дорог, лес порослевый, выросший на пнях и корнях старых, некогда срубленных деревьев. Вот послушайте. История хозяйственного освоения человеком крымских горных лесов стара как мир. Издревле местный лес употреблялся на строительстве жилищ, выжигался под пашню. Ко времени колонизации Крыма греками и особенно римлянами потребность в строительной древесине в Средиземноморье была огромной, леса Ливана и Греции были уже истощены. Существуют вполне определенные свидетельства того, что вместе с зерном плыл Понтом Эвксинским в метрополии и крымский лес. В средние века вывоз леса усилился, особенно из восточной части южнобережья (а значит, с южных и юго-восточных склонов Большой Демерджи), из районов, подвластных генуэзцам.

Еще в 1783 году академик В. Зуев писал, что «поверхность Крымских гор покрыта лесом, к строению судов годным». Это факт, что доблестные эскадры Ушакова, Сенявина, Лазарева в значительной своей части построены из крымского дуба и сосны.

С каждым годом разработка лесов, самых ценных лесов (за малым исключением), увеличивалась.

«Весь южный склон гор от Судака до Алушты уже давно оголен и превращен почти что в пустыню; теперь дорубливают только кустарники и одинокие деревья, людям содействуют стада овец и коз»,— свидетельствует гидрогеолог И. Педдакас в 1905 году. Только за период с 1860 по 1922 год площадь крымского леса сократилась на одну треть! И составила 221 тысячу гектаров. Лес рубили врангелевцы для нужд флота и на дрова. Интервенты и частные владельцы вывозили древесину, грабя землю, которая уже жгла им пятки, На вырубках лес в былой своей красе и могуществе уже не восстанавливался. Строевого леса не получалось. Но человек не унимался. Использование леса было тотальным. Что годилось — шло на дрова. А из того, что и на дрова не годилось, выжигали уголь. До сих пор еще на склонах встречаются так называемые «халавы» — уже заросшие мелколесьем небольшие террасы, заполненные черной массой древесного угля. Былые леса выродились в шибляк — густое низкорослое мелколесье из дуба пушистого, грабинника, держидерева, шиповника, кизила. Местами даже это мелколесье превращалось в редколесье, растущее на обнаженных суглинках и сланцах,— чахил. Особенно типичными стали шибляк и чахилы на южнобережных отрогах Главной гряды (и Демерджи тоже). Большой урон был нанесен лесам в годы Великой Отечественной войны. Развернув вывоз крымского леса в Германию, фашистские власти учредили специальный трест по эксплуатации лесов Крыма.

Не презирать нужно эти искривленные грабиннички да дубнячки, а удивляться им. Удивляться тому, что он еще жив, многострадальный крымский лес. Ведь на отдельных участках растут деревья не только седьмой, но десятой и даже более генераций. Вы только себе представьте! Более десяти раз начисто вырубали лес. И более десяти раз поднимался он снова, как бессмертный. Но сколько можно — лес ведь не сенокосный луг!

Правда, выше, под самой яйлой, там, куда не просто забраться лесорубам, есть места, где не гулял топор. Там стоят, как монолитные колонны, дремучие сто- и стовосьмидесятилет-ние буки.

Лес — это жизнь. Лес давал возможность существовать бедняку. Но, грабя лес, богатели равнодушные и жадные временщики. Он укрывал и, как мог, собой защищал партизан, но и сам уже давно нуждался в защите.

О недопустимости чисто потребительского отношения к крымскому лесу говорили прогрессивные люди России. Раздавались призывы упорядочить лесопользование и вести его таким образом, чтоб лесные богатства не истощались, а умножались. Как только представилась возможность, жемчужина крымских лесов — бывшие владения Козьмодемьянского монастыря и царской охоты были объявлены Национальным заповедником.

В феврале 1918 года народный комиссар земледелия Советской Республики Тавриды подписал декрет, в котором сказано: «Все животные, населяющие район Национального заповедника... являются народным достоянием». Одновременно было выпущено воззвание к населению Крыма с призывом «На защиту заповедного леса и его обитателей!»

...Фашистская оккупация разорила крымские леса. Однако уже через месяц после изгнания оккупантов Крымский заповедник свою деятельность возобновил.

Сейчас это не единственный заповедник на полуострове. Заповеданы Лебяжьи острова, в 1973 году организован Ялтинский горно-лесной заповедник, в 1979-м — Карадагский...

Крым — земля поистине уникальная и отношения к себе требует бережного.

С 1956 года на территории крымских лесов запрещена всякая лесозаготовительная работа.

Лес давно уже имеет заботливого и рачительного хозяина. Склоны Демерджи и Тырке разделены между Перевальненским и Алуштинским лесхозами. Работники лесничеств в деятельности своей видят такие задачи: борьба с пожарами, вредителями и болезнями, рубки ухода, восстановление и охрана лесов.

Да, бичом лесов, особенно хвойных, являются пожары. Бор вырастает за сотни лет, а пожар сметает его за считанные часы. История крымских лесов хранит память о катастрофических пожара - Эта память запечатлена не только в документах, но и в толще стволов двухсотлетних сосен. На свежих срезах случается увидеть по нескольку обугленных слоев между годовыми кольцами. Пожары случаются и в наше время. Ощутимый вред наносят лесам и всякого рода вредители-насекомые. Состояние леса, жизненный его, так сказать, тонус тут играет не последнюю роль. На здоровое дерево вредитель не идет. Здоровое дерево, что называется, «в соку», не дает себя в обиду ни дубовому усачу, ни какому другому «зверю». Ослабленное же, хилое быстро становится жертвой этих «кровожадных» тварей. Дерево болеет, слабеет и после так называемых низовых пожаров, а этого только и ждут усатые и зубастые вредители в хитиновых панцирях. Десять, двадцать лет чахнет такой лес. Зачастую отмирает начисто.

...По всему Тырке-Демерджийскому массиву и его отрогам растут леса, посаженные человеком. На пологих склонах, на узких террасах, в карстовых котловинах, у самого моря и на вершинах яйл много тысяч гектаров. Это совсем еще молодые леса.

Но, рассказывая о крымском лесоводстве, не могу не вспомнить вот о чем. В глубокой балке реки Улу-Узень Восточный у села Генеральского доживают последние годы своей жизни старые грецкие орехи. Ученые Никитского ботанического сада определили возраст по крайней мере двух из них — две тысячи лет! Эту средиземноморскую культуру в Европу завезли древние греки (отсюда и название!). Правда, нет оснований считать, что наши деревья посажены эллинами. Но орех — порода культурная, и высадил его человек — первый садовод, первый лесовод.

Между прочим, первые кипарисы в Крыму тоже посажены руками человека, хоть и не в столь отдаленные времена.

В 1871—1876 годах по склонам феодосийских гор заложены сосновые леса на внушительной для того времени площади. В 1905—1915 годах крымский лесовод А. Ф. Скоробогатый провел большую работу по акклиматизации на склонах гор экзотических растений: кедра гималайского, пихты нумидийской и обыкновенной, лиственницы. Сосновые же леса посажены на Ай-Петринской яйле в 1911—1913 годах. Однако от старых посадок сегодня осталось немного.

Метки:
Изменено 13.12.2010 11:33
Прочитано 20939 раз
Опубликовано в Горными тропами
Григорий Потемкин

Последнее от Григорий Потемкин

Похожие материалы (по тегу)

Вернуться вверх